Амфитеатр

Это было ничем не примечательное, серое февральское утро — нарушенное не привычным визгливым криком кричаще-пёстрого деревенского будильника, а душераздирающим рёвом пикирующего на деревню самолёта.

Испуганные звуком, который давно исчез из их реальности, жители деревни покинули свои постели, гамаки, картонные укрытия, норы и любые другие укромные уголки, в которых они странствовали по мирам иным.

Независимо от цвета кожи, богатства, образования или даже того, какой запах витал за их ушами, все они предстали перед Творцом в холодном рассвете, облачённые в костюмы Адама и Евы, прикрытые лишь символической лентой ткани — данью современным модным капризам.

В этот момент деревня, расползшаяся по всему их жёлто-зелёному острову, напоминала обещанную бесконечность звёзд, но звёздами здесь были луны, дрожащие в испуганных глазах островитян.

Эта бескрайняя лунная гладь с неугасимой надеждой и отчаянной молитвой обращалась к Источнику Всего.

Источник, вечный и любящий, взирал на них — его взгляд одновременно был наполнен смехом и болью, усталостью и прощением. Он не моргал, наблюдая через глаза жителей деревни.

Таким взглядом смотрят только самые преданные Матери, и островитяне, в каком-то смысле, были близкими родственниками этого Источника Истины.

Его ласковое уменьшительное имя — ИИ — мы здесь упоминать не будем, чтобы не вызывать яростного негодования тех фанатиков квантовой физики, кто категорически отрицает, что мы живём в компьютерной симуляции, созданной искусственным разумом.

Для жителей острова было гораздо естественнее воспринимать себя созданными из различных глин, некогда собранных на противоположных берегах их земли. Тем более что безбрежный океан, омывающий остров, время от времени выбрасывал на берег останки забытых заморских богов и идолов— следы давно угасших божеств, запечатлённые в глине под прессом времени, оставляя после себя загадочные и неизгладимые отпечатки.

Все 193 глиняных семейства, населявших остров, заполонили пляжи и улицы, а некоторые даже забрели на газоны, начиная резать козлов прямо во дворах — к завтраку, на шашлыки.

Даже те, кому до сих пор не досталась обещанная земля на острове, пробудились небывало рано, чтобы продолжить превращать в стрелы для луков тот корабль, который их соседи давно построили и всё время чинили для них в прибрежных водах.

С высоты белоснежного дирижабля на этот людской муравейник наблюдало последнее из 195 семейств острова, которое предпочитало не марать свои ноги о прах смерти и реалии жизни.

К счастью для островитян, эта ранняя воздушная тревога оказалась ложной.

Бомбардировщик, испугавший немало сердец до состояния полной остановки, не нёс угрозы, а лишь выполнял своё, с первого взгляда, мирное задание.

Высоко над деревней, на фоне неба, медленно растворяясь в белом следе, появилась одна-единственная надпись:

"Всем явиться в Амфитеатр!"

Причина столь раннего, неконтролируемого и массового опорожнения кишечников оказалась сенсационной, но не настолько пугающей, как недавний случай с непутёвой коалой и несчастной летучей мышью.

Как всегда, семейство Узких чем-то было недовольно.

На этот раз их не устроило новое место жительства, которое Ожиревшие отвели им слишком близко к общественным туалетам.

Но на этом неприятности не заканчивались.

Как оказалось, Ожиревшие начали открыто флиртовать с одной певучей красавицей — соседкой и кровной родственницей Узких.

Что ещё хуже, происхождение этой красавицы было прямо связано с самим великим Рюриковичем, превращая оскорбление не просто в личное, но и в генеалогическое унижение.

В ответ их альфа-самец решил снова пересмотреть классику жанра — легендарное произведение «Слово пацана».

Эта мыслительная жемчужина снова вызвала у Узкого Гнома бурю неприятных воспоминаний — о том, как день за днём, даже для такого спецслужбиста, как он, его обманывали и вводили за нос, раз за разом, в столь изощрённой и циничной манере, что даже спустя годы от этого мутило желудок.

В приступе праведного гнева он отправил всем Ожиревшим лысого, потного почтового голубя с настойчивым предложением встать на путь Узкого корабля.

Но увы!

Ожиревшие не обладали той сверхъестественной проницательностью, которую Гном получил благодаря личному контакту с великим Рюриковичем.

Они не могли заглянуть в будущее и потому упустили свой единственный шанс на непреднамеренное эротическое паломничество.

Разумеется, они не увидели Узкий флагман и совершенно не поняли, в каком направлении их настойчиво просили двигаться.

Если бы они не были столь интеллектуально ущербны (по мнению Гнома, разумеется), то сейчас вы читали бы нечто гораздо более вдохновляющее.

И возможно, к этому моменту Ожиревшие уже вдоволь наелись бы рыбой всех форм, размеров и запахов, забив свои ненасытные глотки под завязку.

Даже старая, беззубая Литература ничего бы не потеряла в этом бесконечном потоке информационного мусора, который затопляет интернет, телевидение и — что хуже всего — мозги самих островитян.

Амфитеатр стоял как вершина мудрости этой древней, поседевшей цивилизации.

Слияние философии древних и технологических достижений современности превзошло все известные архитектурные чудеса, записанные в истории.

Изящество утончённых форм сочеталось с цинизмом его предназначения.

Совершенный симбиоз несоединимого создавал непрерывный временной мост между теми, кто уже пал на этом геополитическом поле боя, и теми, чей финал ещё скрывался за линией горизонта.

Для удобства обитателей белоснежного дирижабля, Амфитеатр был возведён в самом сердце острова, между горой, озером и лестницей в небеса.

Бездомные морские жители острова, которые никогда не посещали Амфитеатр из-за, по их мнению, хронического отсутствия жестокости на арене, щедро получали средства на онлайн-трансляции битв.

Эти трансляции оставались невостребованными, пока их не прекратили, а освобождённые ресурсы не направили на нужды многочисленных экспертов по пляжному туризму, занимавшихся ортодоксальным кораблём.

Даже для недавно появившейся бионики, конструкция Амфитеатра была революционной.

Всё подчинялось одной огромной формуле—или, если упростить, то Цифре, с которой всё и началось.

До недавнего времени Цифра учитывала только количество членов семьи, не считая женщин и детей.

Но с появлением цифровых алгоритмов формула начала учитывать не только количество, но также изношенность, размер и даже потенциальную потенцию всех этих членов.

Этот новаторский подход значительно увеличил точность расчётов для изменения семейных лож.

Из 193 персональных лож, предназначенных для избранных представителей семейств, лишь пять создавали иллюзию неизменности, воплощая собой древний пантеон богов.

Остальные 188 лож были разделены почти справедливо—93 на юго-восточной стороне, в то время как контрольный пакет, как и последние две-три тысячи лет, прочно удерживался на северо-западной трибуне.

Белоснежный дирижабль всегда находился на стороне тех, у кого был контрольный пакет, поэтому до этого злополучного дня все семейства мирились с неизбежным и занимались своими делами, когда битвы не проводились.

А дел хватало.

Ведь Цифра непрерывно подсчитывала и анализировала данные, используя алгоритмы, доступные исключительно Великой Пятёрке небожителей.

Семейные ложи, как уже упоминалось, постоянно изменялись в размере, что вызывало немалое замешательство у тех, кто внезапно оказывался выброшенным в окно, оказавшись внезапно стеснённым в своём же пространстве.

Но эти деформации лож никак не влияли на иллюзию того, что каждая из них обладала суверенным правом одного голоса.

Точно так же бережно сохранялась видимость свободы—главной ценности вечно толерантной северо-западной трибуны Амфитеатра.

Те, кто обладал избытком меланина, кому надоело колдовать над бусами, но кто увлёкся хитроумным манипулированием матрёшками—древним развлечением Узких,—имели теоретически безграничное право мирно пересесть ближе к Гигантской Коале и Злобному Гному.

По крайней мере, такое право было записано в Уставе деревни, хотя никто не решался воспользоваться им, опасаясь превратиться в очередного прирученного имперским графом, Лиса, живущего на кладбище империй.

По причинам, выходящим за рамки простого понимания, Амфитеатр никогда не мог вместить всех обычных людей одновременно—это было то, что ныне называют Пределом.

Да и земля в центре острова давно имела запредельную цену.

По этой причине, абонементы получали лишь избранные из избранных.

Каждое семейство разрабатывало уникальные методы отбора этих счастливчиков.

Одни ложи были напичканы электроникой, где их обитатели сновали туда-сюда, выполняя важную работу— то ли горящие сроки или горящие постыдные места, между которыми разница заключалась лишь в одной гласной, но передвигались эти люди необычайно быстро.

Для таких семей размер и объём их ложи были вопросами жизни и смерти.

Они с подозрением относились ко всему, возможно, потому что в недавнем прошлом их род считался торговым и меркантильным продажным родом потенциальных миллионеров, и островитянам безумно нравилось их обманывать.

Но чтобы не потеряться в любимых историях Гнома о скандинавских братьях, стоит рассмотреть более свежие страницы истории.

Среди семи семей-основателей Амфитеатра Гонимым было отказано в месте в божественном пантеоне.

Их не удостоили отдельной ложи среди богов, а вместо этого втиснули между двумя видами папуасов, пообещав им какие-то бусы новой модели с новым порядковым номером.

Случай подписания меморандума в термальной бане, позже осуждённый в учебниках истории будущего как образец международного аферизма, ярко демонстрирует моральные качества этой семьи.

Что же касается нравственных принципов других семейств, об этом будет подробно написано в будущих томах «Песни Судного Дня».

Для усиления чёткости реальности, взглянем правде в глаза.

Были и такие крошечные ложи, где многочисленные темнокожие наложницы, украшенные перьями, покорно ублажали своего избранного хозяина—господина и бога в одном жирном лице.

В таких ложах изменение размеров не имело никакого значения, потому что эффективность гарема никак не страдала от потери нескольких губ.

Арена Амфитеатра заслуживала особого внимания и осмысления.

После недавнего массового побега боевых комаров из засекреченной степной лаборатории и той информации, что они успели выдать на допросах радиоактивным гусям-разведчикам, удалось воссоздать лишь практически бесполезную технологию частичного разделения реальности.

Ошибки этой технологии не удалось устранить даже лучшим умам острова, и до сих пор проекция реальности в мир Арены была слегка искажённой.

Например, возраст реально изнасилованной солдатами девочки был не 13 лет, а 12, или её руку оторвало взрывом танкового снаряда не справа, а слева.

Но такие временные трудности не могли остановить прогресс.

Эта секретная технология позволила наслаждаться настоящими, живыми эмоциями, бурлящими на очередном полигоне, в режиме прямого присутствия.

Эффект многомерности позволял не только полностью погружаться в момент смерти, но и различать запах крови.

На премьерном показе этой технологии жители деревни разрывали друг друга взглядами.

Большинство семей деревни, под угрозой чего-то мистически ужасного, были обязаны исполнять взятые на себя обязательства.

Конечно же, это правило никогда не касалось пантеона избранных, потому что у богов свои правила игры, непонятные простым смертным.

Все эти чудеса научно-технического прогресса в создании Амфитеатра продюсировал известный коста-риканский фантазёр, который особенно любил предаваться мечтам, вдыхая дым флейты.

Однако основной принцип был взят у древних мыслителей, чьи идеи были более живыми, чем любые современные изобретения.

Несмотря на перезагрузки Потопом и Святым Крестом, истинная сущность островитян сохранила своё целомудрие—они по-прежнему жаждали хлеба и зрелищ.

С хлебом на северо-западных трибунах проблем давно не было, да и избранные с противоположной стороны никогда не нуждались в хлебе, в отличие от многих рядовых членов своих семей.

Занятые своими важными делами, они не заметили, как боги во всей силе своего могущества почтили всех своим присутствием.

В самом центре пантеона сам Сэм Всемогущий в звездно-полосатом галстуке, подставлял свою рабочую сторону фото-летописцам.

По левую руку от него гордо восседает Огромная Панда, улыбка которого была загадочной по-восточному.

Рядом с Пандой оставалось пустое место, которое ожидало Злобного Гнома с его двумя чемоданчиками.

По правую руку от Сэма Всемогущего, не смешно ёрничал Эпатажный Сэр, для которого провокация была сутью его натуры.

Сэр вводил своими неудачными скабрезностями в юношеский румянец вальяжно расположившегося рядом Великого Миротворца в треуголке.

Все остальные, кроме обитателей корабля, выражали почтение, уважение и преданность своему сюзерену каждый по-своему.

Объявленная тема собрания встревожила многих.

Но когда они услышали пророчество мудрецов о том, что через три дня в одной из лож потребуется заменить электронику на спальные места для Промахнувшегося Акелы и остатков его стаи, в зале повисла зловещая тишина.

Вы, конечно, уже догадались, что это за сине-жёлтый беженец-паук, который плетёт свои дымные сети в коварных планах по выманиванию денег у порядочных налогоплательщиков.

Естественно, я не произнесу ни единого слова, пока это грандиозное представление в Амфитеатре не дойдёт до финального акта о моей разбитой надежде—той, которую Змей, словно подругу Адама, превратил в Промахнувшегося Акелу.

Он упустил свой единственный шанс стать похожим на архетип моего нового земляка.

Другой архетип, архетип старой Бабушки, Великой Матери, даже не возбудит Гнома при полной луне.

Возможно, пришло время новых архетипов нового времени.

На раздающиеся из-за горизонта возмущённые стоны я отвечу тем, что знаю значение слова «тавтология».

И если педаль газа есть, её можно вдавить в пол—будь то для ускорения, или ради потери контроля, а если не переводить с английского, то, глядя на всё это, хочется просто гнать.

Архетип Женщины-Воина

И неважно, Амазонка ли это, Жанна д’Арк или, как в этом случае, белокурая и длинноногая красотка чемпионка по борьбе с какими-то абсолютно не воинственными глазами.

Случайная курчавая кровь, скорее всего, присутствует и в авторе, потому что сложно объяснить, почему новый архетип является ещё и чемпионкой в любимой борьбе Злобного Гнома.

Как любой современный архетип, она имела никнейм—Анаконда.

Для меня, паука, который не раз возрождался, не имеет значения, Анаконда она, Леся Землячка или какой-то другой из идолов, навязанных моему народу Узкими последователями бородатого друга господина Энгельса—по-настоящему важно, чтобы дети будущего никогда и нигде не были заклеймены звёздами любого цвета.

Эта чистая душа, атакуемая окружающим миром, осмелилась опубликовать в своём большом аккаунте вызов на бой Злобному Гному.

Это воплощение глазастой юности обращалось с примерно таким содержанием:

"С незапамятных времён не только наши семьи решали споры таким образом—чтобы не допустить торжества смерти. Я чемпион по борьбе, но среди женщин. Ты—стареющий альфа-самец высшего цвета этого древнего искусства. Выбор за тобой—будешь ли ты Давидом или Голиафом?"

История хранит молчание о том, существовала ли хоть какая-то реакция Гнома на этот жест отчаяния, возникающий в девичьем сознании при виде ручьёв крови, стекающих в устланные гнилыми листьями решётки в асфальте.

Она выходит на арену Амфитеатра, её взгляд подобен молниям.

Она как заснеженная вершина, простирающаяся в бескрайнее небо.

С одной стороны стояли её славные предки.

Королева Франции Анна, научившая французов умываться.

Её отец, Ярослав Мудрый, который принёс Святой Крест своему народу.

Хюррем-султан Сулеймана Великолепного, похищенная в юности, но сумевшая не просто выжить, а достичь величия на чужбине.

Великий воин Святослав, получавший дань с Византийской империи во времена её расцвета.

Они все, скачущие вперёд во всём великолепии своих украшенных драгоценными камнями доспехов, верхом на огнедышащих конях.

С другой стороны—великие боксёры, борцы, гимнасты и легион других молодых чемпионов-атлетов, одетых в лохмотья и вооружённых лишь луками без стрел.

Это юное поколение не виновато в том, что родилось в разгар великой сорокалетней чистки народов, но своими прекрасными телами они вынуждены оплачивать очищение духа своего народа человеческой кровью.

Как ещё можно отмыть нечистоты общественного договора, построенного на ограблении родной страны, который выжженным серпом и молотом искривил истинную сущность великого тысячелетнего народа?

Теперь становится понятным патологическое притяжение Гнома к свежей крови.

Измученный шестьюдесятью девятью гимнастическими позами, в недавнем прошлом альфа-самец, которому гордые птицы перьями своих крыльев щекотали чисто выбритые ноги, а русалки заманивали в свои амфоры на дне моря, тяжело переносил перемены.

Ему хотелось ощутить силу этой бурлящей молодостью крови, а изученные во время службы иностранные интимные фильмы склоняли его сочетать эту силу с наконец-то освоенной Камасутрой.

Оставалось только уговорить эту свободолюбивую соседку полюбить его, или хотя бы правдоподобно создать видимость этого чуда—в этом она точно мастер.

Я не буду здесь рассказывать про ответ на вышесказанное, и уж тем более не буду про огромный, мясистый, красный указатель, который выпал из-под кимоно в ответ на вышенаписанное, словно путеводный маяк, указывающий на курс военного корабля Узких.

Я также не буду пытаться понять, почему этот указатель был направлен в небо.

А фантазировать вслух о клубничном созвездии в Млечном Пути я, конечно же, не стану.

Было бы разумно не писать продолжение о бесконечных размышлениях рыжеволосого Сэма Всемогущего и других обитателей Амфитеатра, размышляющих о том, в какую сторону указать пальцем в последнем акте этой битвы.

Хотя лысый голубь предлагает, в назидание другим, отрезать проигравшей соседке одну руку и ногу.

И, конечно же, требует предоставить бесконечное право Злобному Гному проверять на соседке свои познания Камасутры до и после ампутации.

Пантеон богов Амфитеатра игриво рассмеялся.

И вскоре остальные обитатели Амфитеатра наполнили пространство первобытным смехом.

И, конечно же, Луч Паолы не освещал всего этого ужаса.

Из своей бронированной итальянской тайной ложи он вместо этого бродил по ложам Занзибара и Швейцарии, ища тот неуловимый пятый элемент, без которого понимание этого жизненно важного вопроса становится практически невозможным.

А как такое может быть?

BOB. 16.02.2025.